Она вернулась с каникул коричневой, как шоколадка. От природы светлые волосы выгорели на жгучем солнце Крыма до такой степени, что стали почти платиновыми. Мама ровной линией остригла сначала Верину челку, а потом так же ровно и концы волос, достающих почти до пояса. Алик первым делом повелся на платиновые волосы. Вера это сразу заметила. Как ни крути, у блондинок против брюнеток явные преимущества. Уже после того, как оглядел волосы, Рогачев заглянул в Верины сероголубые глаза. Она научилась очень красиво их подкрашивать: серебристосерым карандашом оттеняла нижнее веко, растушевывая карандаш так, что глаза казались тонущими в жемчужной дымке. Потом поверх серебристого у самой линии ресниц Вера чутьчуть добавляла черного, который, ложась на серый, несколько смягчал свою антрацитовость и придавал глазам особую глубину и выразительность. Губы Вера не красила. Они от природы были у нее такими пухлыми и яркорозовыми, что для законченности образа вполне хватало бесцветного блеска.

— Прогуляемся? — предложил ей Алик после дискотеки и протянул руку.

Вера тут же вложила в его ладонь свою и ответила:

— Почему бы и нет!

С тех пор они гуляли почти каждый день. Все так же: рука в руке. Им было очень хорошо вдвоем. Оказалось, что у них масса общих интересов, начиная от любви к точным наукам и заканчивая катанием на роликах. Катались они тоже не разнимая рук, благо оба держали равновесие очень хорошо. Не говоря друг другу ни слова, они нутром чувствовали, куда надо свернуть: направо или налево, когда надо притормозить или остановиться. Однажды между колесиками одного из Вериных роликов попал камешек. Ее лихо крутануло на месте. Упали они с Рогачевым на голый асфальт одновременно. Боль в локтях и спине Вера почувствовала много позже того, как ее губ коснулись губы Алика. С тех пор они целовались каждый вечер, легко и нежно. Обнимая своего друга за шею забинтованными в локтях руками, Вера думала о том, как здорово, что между колесиками так вовремя попал камешек. От прикосновения прохладных губ молодого человека, казалось, даже утихала боль в спине — на уровне поясницы переливался всеми цветами огромный отвратительный синяк.