После уроков Вера хотела дождаться Алика на крыльце школы, но он то ли както умудрился выскочить раньше нее, то ли вышел в боковую дверь возле столовой, через которую заносили коробки и контейнеры с продуктами. Бесполезно прождав Рогачева на крыльце около часа, Вера понуро побрела к дому. Она поминутно посматривала на мобильник, надеясь увидеть значок сообщения, пришедшего от Алика. Вообщето смотреть и не надо было, поскольку после прихода смс телефон обычно выдавал тоненькую мелодичную трель. Никаких трелей не было, но Вере казалось, что она могла их прослушать, поскольку на улице чрезмерно шумели машины и неприятно громко переговаривались между собой прохожие. А уж за пронзительным лаем маленькой и вертлявой черной собачонки, которая неизвестно почему увязалась за Верой, можно было пропустить даже громкий звонок.

Сообщений не было. Звонков тоже. Она попыталась позвонить сама. Рогачев не откликался. На Верино сообщение ответа не пришло. Все стало окончательно понятно. Алик от нее отказался, примкнув к группе травящих ее людей.

Дома, бросив рюкзачок в кресло и не сняв даже уличной обуви, Вера первым делом бросилась к ноутбуку.

В группе «Мы ненавидим Веру Филимонову!» народу еще прибавилось. Это были совершенно незнакомые Вере личности, которым, похоже, просто нравилось когото ненавидеть. Все равно кого. Назвавшись ненавистником Веры, человек развязывал себе руки: он мог отпускать на ее счет всякие ядовитые замечания — ненависть с ходу его оправдывала. Мог отвратительно ругаться, придумывать о ней, которую никогда не видел вживую, всякие мерзости.

До дрожи в руках и коленях потрясла Веру новая тема, появившаяся в обсуждениях: «Как ты хотел бы казнить Веру Филимонову?» Члены группы весело и смачно обсуждали способы ее умерщвления, будто она была не живой девочкой, а мультяшным персонажем или злодейкой с какогонибудь уровня компьютерной игры.