— Наверно, всетаки не на полном серьезе, — возразил Булатов. — Они о тебе рассуждают как об отвлеченном лице. В этих «Друзьях» вообще навалом подобных групп. Я видел даже такую: «Я ненавижу вас всех до такой степени, что непонятно, почему вы до сих пор еще живы!» Не думаешь же ты, что это всерьез?

— Кто их знает, Илья! — Вера зябко повела плечами. — В любом случае мне не хочется, чтобы меня подобным образом обсуждали ни как настоящую Веру Филимонову, ни как отвлеченное лицо.

— Согласен, что хорошего в этом мало. Так ты пришла, чтобы я…

— Да! Да! — перебила его она. — Говорят, что можно както взломать страницу и все ее содержимое уничтожить! Ты можешь?

— Честно говоря, никогда этим не занимался, но можно попробовать… хотя…

— Ну что «хотя»? Что тебя может останавливать? Это же… это ужасно, что они придумали! Так нельзя с людьми! Даже та группа, о которой ты рассказал, она лучше. Ненавидеть всех — это никого конкретно! Просто у человека, образовавшего группу, чтото не получилось в жизни, вот он и ополчился на весь свет. И примкнувшие в нему — такие же неудачники! Пусть себе тусуются вместе и жалуются друг другу на жизнь, на всех. Эти ВСЕ — совершенно безлики, а вот я…

— Я с тобой совершенно согласен. — Булатов кивнул. — Но они запросто организуют новую группу! Тебе такое в голову не приходило?

— Приходило! Но ты же можешь и со следующей чтонибудь эдакое сделать… Разве нет?

— Допустим! А на следующий день — опять новая группа! Похоже, они уже от этой своей ненависти к тебе ловят кайф, а потому просто так от нее не откажутся.

— И что же делать? — еле слышно спросила Вера. Плечи ее непроизвольно опустились, и очень захотелось заплакать.

— Брось распускать нюни! — преувеличенно бодро вскрикнул Илюха и даже пребольно хлопнул ее по плечу, будто она не девочка, а свой в доску пацан.